00:15 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
Название: Случайная связь
Автор: Пухоспинка
Беты: Becky Thatcher, Emberstone
Размер: миди, 12 200 слов
Пейринг/Персонажи: Зараки Кенпачи/Кучики Бьякуя, упоминаются другие пейринги
Категория: слэш
Жанр: PWP
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: из-за стечения обстоятельств Бьякуя вынужден продать себя Зараки Кенпачи
Предупреждения: слэйв, ООС, порка, даб-кон, харт/комфорт, капитаны бы никогда, свадьба в конце порнофильма (с)
Ссылка для скачивания: .doc

Читать дальше

@темы: рейтинг: NC-17, фантворчетво: фанфикшен, яой

Комментарии
2013-10-31 в 00:17 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
Глава 5

Бьякуя отправился домой не сразу. Отдышался, остановил кровь и улегся в еще гудящую от реяцу каменную крошку. Член ныл, и Бьякуя, закусив губу, ждал, когда возбуждение уйдет само. Звездное небо над головой было таким глубоким, какое бывает, когда нет ни единого облачка. Завтра наверняка будет жарко.

Он предвидел, что сегодняшняя драка закончится сексом, но не думал, что именно таким. Но больше всего изумила собственная реакция. Бьякуя стоял, наклонившись, выставив себя на обозрение, по его ягодицам скользил теплый влажный язык, очень мягкий и в то же время уверенный — и не испытывал отвращения. Было немного щекотно, а еще смешно, когда Кенпачи кружил вокруг заднего прохода, словно не решаясь прикоснуться. Кенпачи подбирался слишком близко, и Бьякуя поджимал живот. Он не любил ожидание. В тот единственный раз, когда язык Кенпачи оказался внутри, Бьякуя с трудом подавил вздох облегчения.

Дома, укладываясь спать, Бьякуя подумал — будь он на месте Кенпачи, приручал бы его постепенно. Мысль, что тот поступает именно так, оказалась неожиданно неприятной. Но, наверное, это стало бы идеальным вариантом. Потому как Бьякуя, к своему стыду, пока не мог в достаточной степени контролировать собственные реакции. Хотя последние события показали, что уже не все так плохо. Осталось проверить, так ли это, во время следующей встречи.

Но подходящего случая не представлялись. В следующий раз Кенпачи снова позвал его подраться. И сразу после того, как они опустили мечи, ушел, кинув на прощание: «Еще увидимся». Бьякуя подавил неуместную радость от того, что сегодня не будет никакого секса, и мысленно пожал плечами — драка была хороша, и это несомненный плюс. Бьякуя не мог не признать, что нелепые тренировки позволили ему лучше контролировать собственную силу и серьезно укрепили защиту. И, говоря откровенно, доставляли огромное удовольствие.

Очередной вызов опять закончился дракой, потом снова и снова. Бьякуя напряженно ожидал, когда же Кенпачи надоест или он захочет разнообразия, но тот все разнообразие проявлял в бою. В какой-то момент напряжение от ожидания достигло того нестерпимого предела, при котором Бьякуя готов был прийти к Кенпачи сам и попросить себя трахнуть. От этой мысли горчило под языком.

Вызов пришел неожиданно и застал Бьякую посреди смотра новичков. Он выслушал короткое сообщение, ответил «Да», с трудом сдерживая облегчение. Наконец-то.

В спальне Кенпачи царила тишина, и Бьякуя переступил порог, прислушиваясь. Хозяина не было, но где-то шумела вода. Бьякуя прошел к ванной, которую помнил весьма смутно, и приоткрыл дверь. Кенпачи, намыленный с ног до головы, стоял под туго бьющими струями душа и шумно отфыркивался, смывая с себя пену.

В памяти всплыли слова, сказанные Сенбонзакурой: «Капитан Зараки — привлекательный мужчина». Сейчас Бьякуя мог это признать. С эстетической точки зрения Кенпачи был отменным образцом жеребца, особенно если не смотреть в лицо. Пропорциональное телосложение, развитые мышцы, безупречная координация — совершенная машина для убийства. Наверное, именно это делало Кенпачи привлекательным. Не секс, нет. Что-то другое. Красота сродни красоте лесного пожара, пылевого смерча или развороченного поля боя. Отойти подальше и любоваться со стороны. Сейчас Кенпачи был водопадом — прозрачные струи стекали по смуглой коже, разбиваясь о пол душевой, пена переливалась миллионами разноцветных радуг.

Тихо прикрыв дверь, Бьякуя отступил. Проблема заключалась в том, что его не интересовали мужчины. Он и женщин предпочитал — маленьких и уютных, таких, с которым было спокойно — хотя бы ненадолго.

Бьякуя прошелся по комнате — тут прибавилось подушек, появился еще один стол, заваленный свитками. Он присел у стены, закрыл глаза и откинул голову, расслабляясь. Можно было попытаться позвать Сенбонзакуру — спросить, что он думает об эволюции взглядов Бьякуи, но тот ускользал, ехидно шелестя где-то на краю сознания водоворотом лепестков.

Хлопнула дверь, присутствие Кенпачи стало ощутимым до дрожи. Бьякуя открыл глаза и увидел, что тот возвышается над ним и смотрит в упор.

— Я слышал, как ты пришел, — низкий скрипучий голос Кенпачи теперь тоже казался привлекательным. — Раздевайся.

Кенпачи был в юката, натянутой на мокрое тело. Тонкая ткань облепляла мышцы, делая заметным каждый изгиб мускулатуры. И она не скрывала возбужденный член, прижимавшийся к животу. Бьякуя почувствовал, что краснеет.

Он встал, оказываясь лицом к лицу с Кенпачи. На языке вертелся вопрос — «почему так долго», но Бьякуя сдержался. Это было бы донельзя глупо. Он раздевался, поглядывая на Кенпачи. Его член подрагивал при каждом вздохе, и Бьякуя продолжал заливаться краской.

Когда он разделся, Кенпачи снял с себя юката. Пахнуло мускусом; Бьякуя, как завороженный, рассматривал толстый напряженный ствол. Округлая розовая головка текла каплями смазки, влажные густые волосы в паху свернулись колечками.

Кенпачи сел, взял Бьякую за руку и потянул к себе. Потом вытащил откуда-то из-под вороха свитков флакон с густой жидкостью и похлопал себя по коленям.

— Давай, животом на меня, задницей кверху.

Бьякуя опустился на колени, лег и поерзал. Оказалось неудобно, и он начал двигаться вперед, пока бедра не оказались под руками Кенпачи.

— Хорошо.

Легкое похлопывание по ягодицам заставило сжаться, и Бьякуя рассердился на себя. Шумно выдохнул, немного раздвинул ноги, укладывая член, и замер.

Кенпачи же продолжил поглаживать его, вел ладонью, начиная от затылка и заканчивая у копчика. Эти равномерные движения успокаивали и согревали. Когда между ягодиц полилась прохладная смазка, Бьякуя даже не дрогнул. В задний проход неторопливо вошел один палец, вызвав лишь небольшое неудобство. Бьякуя выдохнул и уткнулся лбом в скрещенные руки.

Кенпачи убрал палец, и Бьякуя пошевелился, сжав ноги — теперь дискомфорт был от отсутствия вторжения. Скользкая от смазки ладонь прошлась по ягодицам, потрогала промежность — и колени сами разъехались.

Потом в него снова проник палец, и Бьякуя выдохнул. Кенпачи тяжело дышал; Бьякуя шевельнулся, задевая его член. Палец внутри дрогнул и вошел глубже, неторопливо двигаясь внутри.

— Чего ты добиваешься? — голос Бьякуи звучал спокойно, и он даже гордился собой.

— Я хочу трахнуть тебя и порадоваться этому, — хрипло ответил Кенпачи. — Что тут непонятного?

Палец внутри нащупал что-то, что-то… Бьякуя выгнулся, пытаясь отстраниться. Волна удовольствия прошила тело, а еще у Бьякуи встал.

— Так нормально? — Кенпачи теперь потер точку внутри, и Бьякуя втянул в себя воздух.

— Да, — выдохнул он.

— Хорошо, — голос Кенпачи дрожал. — А теперь поднимайся и садись лицом ко мне.

Бьякуя замер, переваривая инструкцию, потом моргнул:

— Что?

— Садись ко мне лицом, — повторил Кенпачи.

Бьякуя поднялся, стараясь не обращать внимания на стоящий член. Стимуляция простаты — хорошее подспорье, может быть, Кенпачи прав. Но пока Бьякуе было мучительно стыдно. Он не хотел этого возбуждения, оно ему не нравилось. Оно совсем не такое, какое бывает после хорошей драки.

Кенпачи тем временем торопливо смазывал свой член, точнее сказать — заливал смазкой. Крупные руки с длинными пальцами вздрагивали, когда Кенпачи скользил ими вдоль ствола. Бьякуя смотрел, и его мутило. От ожидания, от того, что не получалось чувствовать отвращения, от собственного возбуждения.

— Обними меня за шею, — шепнул Кенпачи, смыкая руки на талии Бьякуи, — и садись на меня. Сам. Давай.

Поборов дрожь, Бьякуя прижался к Кенпачи. Обнимать его было странно — ходили ходуном мышцы, ток крови чувствовался каждой клеткой, а еще казалось, что у Кенпачи внутри тугая пружина, от которой его тело вибрирует.

Бьякуя обхватил его член и направил в себя. Когда головка уперлась в задний проход, он начал медленно опускаться.

2013-10-31 в 00:18 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
***

Кенпачи чувствовал тяжелое дыхание в плечо, ощущал, как Бьякуя вздрагивал и стискивал за шею одной рукой. Их влажная от пота кожа терлась, скользя, и Кенпачи жмурился, утопая в ощущениях. Инстинкт рвался наружу, кричал — засади, чтобы член погрузился в тугой жар прямо сейчас. Он напрягся, сдерживаясь, ладонь проехалась по изгибу спины, оставляя скользкие следы, и Бьякуя жалобно застонал, опускаясь ниже. Кенпачи тронул растянутые края дырки, которую сейчас распирал его член, и Бьякуя задрожал.

— Не торопись, — шепнул Кенпачи.

Бьякуя только кивнул и продолжил опускаться, а Кенпачи сжимал себе яйца, оттягивая кожу и пытаясь хоть немного соскочить с обжигающего вожделения. Мать твою, как это, оказывается, сложно.

В миг, когда Бьякуя полностью сел, и головка уперлась в плоть, внутренности Кенпачи свело от предвкушения, смешанного с наслаждением. Он отстранил от себя Бьякую, отвел с глаз волосы и посмотрел в лицо. Дрожащие губы, мокрая от пота кожа, прилипшие ко лбу пряди волос — Бьякуя выглядел так, словно его нужно было хорошенько выебать.

— Обеими руками обхвати меня за шею. И держись, мать твою.

Кенпачи больше не мог терпеть. Он не мог ждать. Он даже не мог соображать, цепляясь за сорванное дыхание Бьякуи и его безумный взгляд. Но теперь ожидание закончилось.

Подхватив Бьякую под коленями, задирая ему ноги, Кенпачи подбросил бедра, вонзаясь в горячую плоть. Бьякуя вскрикнул, сжался вокруг члена, а потом расслабился, обвисая у Кенпачи на руках. Давление вокруг члена ослабло, хлюпнула смазка — и Кенпачи захрипел, двигаясь быстро-быстро. Он толкался в Бьякую, подбрасывая его на себе, позволяя ему соскользнуть с члена и опуская с размаху обратно с такой силой, что его яйца шлепали о промежность.

Возбуждение рвало когтями, и Кенпачи тоже хотелось рвать. Он опрокинулся вместе с Бьякуей на пол, закинул его ноги себе на плечи, приподнялся и начал долбиться — часто и мелко — в горячую скользкую задницу. Бьякуя вскрикивал, выгибаясь, рот кривился от боли, но он продолжал подаваться навстречу.

Кенпачи смахнул пот со лба, прижался жадно всем телом, обхватил Бьякую за плечи, стискивая; прикусил кожу на ключице, широко лизнул, содрогаясь, и снова впился зубами в жадном поцелуе-засосе.

От кроющего его возбуждения взгляд заволокла пелена, Кенпачи взрыкивал, толкаясь в Бьякую, терся щекой о гладкое колено и, задирая ногу, вылизывал венку на сгибе.

Застыв, Кенпачи переждал головокружение, вслушиваясь в сорванное дыхание Бьякуи. С трудом открыв глаза, он опустил с плеч его ноги и отстранился, член выскользнул из растраханного зада. Кенпачи смотрел на распростершегося перед ним Бьякую, удерживая его рукой за ступни. Красная, блестящая от смазки дырка сокращалась, грудь высоко вздымалась, искусанные губы шевелились, перебирая невнятные слова, сомкнутые ресницы отбрасывали тень… Мягкий, невозбужденный член аккуратно лежал на мокрой от смазки и пота мошонке.

Кенпачи смотрел, окаменев, и в груди наливалась тяжестью каменная глыба.

— Эй, Кучики…

Ресницы Бьякуи дрогнули, и он приоткрыл глаза. Он сосредоточил взгляд на лице Кенпачи, потом скользнул ниже, уперся в член — Кенпачи стало интересно, каким его видит Бьякуя.

— Да? — а вот голос звучал как обычно.

Кенпачи хотел ответить, что Бьякуя красивый. Но вместо этого сказал:

— Перевернись и встань на колени.

Бьякуя молча послушался, уперся руками в пол, опустил голову и раздвинул ноги. Округлые ягодицы разошлись, Кенпачи придвинулся, огладил их ладонями, млея от ощущения шелковистой кожи под руками, и вошел плавным толчком. Бьякуя дернулся, плечи напряглись — и тут же расслабились, а по телу прокатилась дрожь. Кенпачи вышел по самую головку, надавил на вход, погружаясь ненамного и наслаждаясь податливостью плоти — а потом вставил еще раз на всю длину.

Бьякуя прогнулся в пояснице, всхлипывая, и подался назад, толкнулся, насаживаясь на член и сжимаясь; Кенпачи выдохнул, дурея от возбуждения, — и начал вбиваться в Бьякую, вскрикивая при каждом толчке. Его вело от запаха, от болезненных стонов Бьякуи, от шлепков кожи о кожу, от скольжения смазки, от того, что Бьякуя реагировал — от этого вело больше всего, тащило, заставляя врезаться в его зад все сильнее, пока Бьякуя не распростерся грудью на полу.

Кенпачи задвигался неистово, доходя до последней точки, задергался, когда яйца скрутило оргазмом, и кончил, вскидываясь и изливаясь в горячее нутро судорогами наслаждения.

Толкнувшись в последний раз, Кенпачи рухнул на Бьякую, накрывая собой, отвел с затылка мокрые волосы и прикусил кожу, посасывая.

Член вытаскивать не хотелось, ничего не хотелось, хотелось лежать вот так, сгребая Бьякую в объятья до хруста и вдыхая аромат его кожи. А тот, распластавшись, затих неподвижно.

Кенпачи приподнялся, член выскользнул из задницы, и по промежности потекла сперма. Бьякуя недовольно зашевелился, стиснул ягодицы, и Кенпачи легонько шлепнул его.

— Чисто там у тебя, Кучики, не дергайся.

Бьякуя неохотно перевернулся на спину, поморщился и расставил ноги. Кенпачи вытянулся рядом, погладил по животу, тронул мягкий член, и Бьякуя снова поморщился. Нет так нет. Кенпачи убрал руку.

Бьякуя поднялся.

— Мне нужен душ, — заявил он.

— Так иди, — пожал плечами Кенпачи. Ему было слишком хорошо. — Если нужна помощь — зови, спасу.

Бьякуя смерил его таким взглядом, что стало понятно — просьб о помощи Кенпачи не дождется, даже если Бьякую смоет в канализацию.

Тот вышел из ванной другим человеком. Кенпачи смотрел, как Бьякуя сушит волосы, переступая узкими ступнями с длинными пальцами, и думал, что он бы его сейчас трахнул еще раз. На белой коже алыми пятнами выделялись засосы.

— Кучики, ты охренеть какой красивый, — вырвалось само.

Тот замер, моргнул, посмотрел так изумленно, что Кенпачи расхохотался. Ладно, пожалуй, это выражение лица стоило признания.

Пока Бьякуя одевался, Кенпачи лениво поднялся и, скрестив руки на груди, следил за его движениями. Когда тот открыл дверь и ушел в шунпо, Кенпачи провел ладонью по полувозбужденному члену и лизнул пальцы. Пахло Бьякуей. А еще сосало под ложечкой, как будто он что-то потерял. Неприятное ощущение.

2013-10-31 в 00:19 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
Глава 6

Бьякуя чувствовал себя пьяным. Подгибались ноги, не слушались руки. Душ у Кенпачи оказался лишним — под теплыми струями Бьякуя расслабился и едва не задремал. В шунпо он уходил одним усилием воли, еще не хватало, чтобы Кенпачи заметил и проявил заботу в своем неповторимом стиле.

Промежность привычно болела, и Бьякуя начал с лечебного кидо. Не раздеваясь, упал на футон и, просунув руку в хакама, тронул задний проход указательным пальцем. Кидо потекло, залечивая ссадины.

Через пять минут осталось лишь чувство дискомфорта и, неожиданно, неудовлетворенности. Как будто что-то планировал получить, но у него ничего не вышло. Досада на самого себя, на Кенпачи, который и дрался как животное, и любовью занимался точно так же — все это вылилось в раздражение, и от него никак не удавалось избавиться.

Набросив на себя простую накидку, Бьякуя вышел в сад. Прогулки ему всегда помогали.

Он шел по белеющим в темноте дорожкам, погрузившись в созерцательное ничто. Сенбонзакура молчал, и Бьякуя решил его не тревожить. Сейчас они оба близко подошли к черте, за которой начиналось спокойствие, и не хотелось нарушить этот миг единства.

Реяцу Рукии плеснула в стороне, к ней присоединилась реяцу Ренджи, и Бьякуя поспешно скрыл свое присутствие, разворачиваясь в противоположную сторону. Ему не хотелось мешать этим двоим, еще меньше хотелось напоминать о себе. Только не сегодня.

При каждой встрече с глазу на глаз Рукия как будто всем своим видом напоминала о сделке с Кенпачи, мялась, не решаясь задать повторный вопрос о цене, и прятала глаза. И сегодня Бьякуя не был готов к очередной встрече. Уклоняться от расспросов было бы слишком тяжело, спокойствие, которое Бьякуя почти обрел, прогуливаясь по саду, рассыпалось. Перед глазами возник Кенпачи — такой, каким его Бьякуя видел в последний раз. Лениво-расслабленный, в глазах играют золотистые отблески светильников. Голый, с рассыпавшимися по плечам волосами и красным, еще влажным членом с толстой головкой, он казался до рези под ребрами опасным. Сильным. Притягательным.

Бьякуя оступился, сошел с дорожки и бездумно двинулся вперед. Накидка цеплялась за колючие кусты, ветви хлестали по рукам, а Бьякуя пробирался все глубже, в самые заросли. Садовники здесь бывали раз в полгода, оставляя этот клочок природы полудиким. В глубине стояла увитая плющом скамейка.

Почему он пришел в их с Хисаной место? И сколько он тут не бывал? Бьякуя присел на отполированные доски, почти не тронутые временем, откинулся на жесткую спинку и закрыл глаза. Мышцы отозвались болью, но болью приятной, словно после хорошей тренировки. Хотя — учитывая, сколько они с Кенпачи дрались в последнее время, дело могло быть действительно в этом.

Бьякуя провел ладонью по сиденью, чувствуя, как возвращается спокойствие. Сенбонзакура мелькнул и опустился рядом, сев в сэйдза и склонив голову.

— Хочешь что-то сказать?

— Нет, — лицо Сенбонзакуры было закрыто маской, но Бьякуя ощущал, что он улыбается. — Иногда тебя охватывают странные чувства. И мне хочется разделить их. Увидеть то, что видишь ты. Тебя давно не было здесь.

Бьякуя молчал. Слабый ветерок перебирал волосы и звонко шуршал листьями.

— Рукии действительно нравится Ренджи? — нарушил он молчание.

Сенбонзакура хмыкнул.

— Ты иногда бываешь таким слепым.

— Хорошо, что у меня есть ты.

— Разумеется, — совершенно серьезно ответил Сенбонзакура.

— Я рад за них.

— Все еще думаешь, что твоя жертва была не напрасна?

Бьякуя не собирался сносить насмешки Сенбонзакуры.

— Я не сторонник жертвований. Это была сделка. И я считаю цену справедливой. Особенно сейчас.

— Сейчас — это когда ты узнал, что Ренджи и Рукия любят друг друга, или сейчас — когда ты сожалеешь, что не кончил во время секса?

Бьякуя резко выпрямился, обуздывая охватившие его гнев, стыд и страх.

— Я не…

Фигура Сенбонзакуры рассыпалась лепестками. Они закружились над головой, накрыли поляну белым покрывалом и растворились в темноте.

Бьякуя закрыл лицо руками. Глупо отрицать очевидное.

Он поднялся, когда почувствовал, как закаменели плечи, а сам он продрог. Подпрыгнул на месте, согреваясь, сосредоточился и взмыл в воздух. Поместье раскинулось внизу — дом, освещенный по периметру огнями, темный сад с островками света — гулял кто-то из домочадцев или работали садовники. Умиротворение разливалось в воздухе.

Наверное, лучшее, что мог сделать сейчас Бьякуя, — это выспаться. А решить, как ему относиться к Кенпачи, можно утром.


Но утро ворвалось в покои срочным приказом Главнокомандующего, и Бьякуя вместе с Ренджи заметался между Сейрейтеем и дальним Руконгаем, обеспечивая защиту населения от прорвавшегося скопления меносов.

Реяцу Кенпачи мелькала где-то далеко — похоже, Ямамото бросил его в самое пекло, Рукия руководила эвакуацией, и Ренджи сосредоточенно молчал, пока Бьякуя не сжалился.

— Иди, Ренджи, — сказал он, и в ответ на недоуменный взгляд пояснил: — Иди к Рукии, проверь, как там она, это приказ. Я волнуюсь.

Ренджи сначала нахмурился, потом посветлел, а потом посмотрел на Бьякую с такой благодарностью, что ему стало неловко.


Операция закончилось через три дня. Усталые капитаны докладывали об итогах, а Бьякуя смотрел на Кенпачи. Тот стоял, привычно сложив руки на груди и неподвижно глядя перед собой. Заляпанное кровью и покрытое копотью хаори было наполовину разорвано, рукав косоде — оторван. На лице Кенпачи застыло немного скучающее выражение.

— Одиннадцатый отряд, доклад! — Ямамото стукнул.

— Прибыли, — хрипло начал Кенпачи, и от его голоса по телу Бьякуи поползли мурашки. — Убили Пустых. Все.

— Подробности? — Ямамото открыл глаз.

— Было скучно.

— Потери? — раздался мелодичный голос капитана Уноханы.

— Один рядовой погиб, пятеро отправлены в Четвертый, у остальных — царапины.

— Двенадцатый отряд, доклад!

Бьякуя отключился от бормотания Маюри, следя за Кенпачи. Тот вдруг повернул голову и посмотрел Бьякуе прямо в глаза. Между ними словно протянулась напряженная струна, завибрировала и замерла. Бьякуя глядел и никак не мог понять, что же он чувствует.

После собрания они вышли вместе, встали бок о бок.

— Дерьмо, а не операция, — изрек Кенпачи.

— Вашему отряду не к лицу жалобы.

— Скучно, — пожал плечами Кенпачи.

Они снова замолчали.

Когда Бьякуя решил предложить встретиться и уже открыл рот, Кенпачи уронил:

— Приходи сегодня. Посидим, — и пошел прочь, ловя на локоть возбужденно щебечущую Ячиру.

Бьякуя же остался смотреть вслед. Это не было предложением драки, не являлось формулировкой контракта. Кенпачи опять поставил его в тупик.

— Ренджи, подготовь отчет об операции, проведи смотр личного состава, после — в трехдневный отпуск, караул по сокращенному графику.

— Так точно!

Бьякуя сорвался в шунпо.

2013-10-31 в 00:19 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
***

Вечер не задался. Кенпачи уже успел отправить в нокаут Юмичику и отделать Иккаку — все знали, засранцы, но молчали. С Ячиру они впервые за два десятка лет сразились серьезно.

Следы от ударов ее шикая перепахали территорию отряда, вздыбив землю огромными пластами, а Кенпачи — тоже впервые — пришлось изрядно потрудиться, чтобы вбить в нее свое недовольство.

— Кто это вообще такой?! — орал он, непрерывно атакуя.

Ячиру молчала, только отбивалась сосредоточенно, перемещаясь ярким бешеным пятном. Когда по ключице потекла кровь и Ячиру победно выдохнула, Кенпачи ударил по ее клинку, вышибая из рук, и поймал за шкирку.

Смотрел, тяжело дыша, на дрожащие губы, и думал, что он, мать его, не знает, что делать. Лишить шоколада? Запереть дома? Бред.

Он отволок ее в комнату, усадил на кровать, помялся у порога, буркнул:

— Сиди здесь, поняла?

И ушел, хлопнув дверью.

На территории отряда царила мертвая тишина. Кенпачи прошелся, рассматривая разрушения — опять дед будет нудеть о расходах. Придется списать на внеплановую тренировку с шикаем. Кенпачи уселся на веранде и уставился на ворота.

— Какого, вообще, хера? — мрачно вопросил он.

— Дети растут, — мудро заметил Юмичика, устраиваясь рядом.

Он уже успел сбегать в Четвертый отряд, и сейчас на его лице не осталось ни единой ссадины. Иккаку, наоборот, весело щеголял рассеченной бровью.

— Блядь, но почему Двенадцатый отряд? — Кенпачи схватил Юмичику за грудки и потряс.

— Ну, — Юмичика осторожно расцепил пальцы Кенпачи и отодвинулся, — я не знаю.

— Кто он вообще такой? — Кенпачи оттолкнул Юмичику.

— Хороший мужик, — прогудел Иккаку, — Иба-сан врать бы не стал.

— Иба? — Кенпачи задумался.

Иба точно врать бы не стал.

— А то! — оживился Иккаку. — Иба-сан говорил — наш человек, даром что из Двенадцатого. Ну и — третий офицер, сами понимаете.

— Ладно, — Кенпачи охнул, когда на него спикировала маленькая буря.

— Кенпачик, ты больше не злишься?

— Злюсь, — он потрепал Ячиру по голове. Знает, засранка, когда можно высовываться. — Но не на тебя, а вообще. — Вздохнул. — Что ты в нем нашла? Тьфу! Ни подраться, ни… — Кенпачи прикусил язык.

— Потом, наверное, будут другие, — неожиданно по-взрослому ответила Ячиру. — А пока мне нравится этот! — она просияла, чмокнула Кенпачи в щеку и умчалась.

Вот же. И Бьякуя сегодня придет. Надо, что ли, к его приходу успокоиться.

Но успокоиться так и не получилось. Кенпачи лежал, глядя в потолок, и думал, что в последнее время его жизнь напоминает черт знает что. Больше всего злила собственная невнимательность. Подслушанный между Ячиру и Юмичикой разговор, после которого и вскрылась ее беготня в Двенадцатый, — всего лишь итог долгих изменений в его ближайшем окружении. Вот и Бьякуя — одно из таких изменений, как бы ни хотелось думать, что это случайность, от которой будет легко избавиться.

Створка седзи отодвинулась, и Кенпачи внимательно посмотрел на возникший в проеме силуэт.

Бьякуя шагнул внутрь без приглашения, словно к себе в отряд, задвинул створку и негромко щелкнул пальцами. Щекотка кидо вздохом прошлась по ребрам и накрыла комнату прозрачным куполом.

— Совсем уже оборзели, — пожаловался Кенпачи ближайшей подушке. — Делают, что хотят.

Бьякуя только приподнял бровь и начал медленно разматывать шарф, обнажая белое горло.

— Иди сюда, — хрипло сказал Кенпачи и протянул руку.

Бедро под ладонью было твердым и теплым, и он глубоко вздохнул, успокаивая волнение. Бьякуя смотрел немного насмешливо.

— А я думал, мы в сеги поиграем.

— Ага, уже бегу, — фыркнул Кенпачи. — Распусти пояс.

И Бьякуя послушно развязал узел.

Хакама съехали до колен, косоде разошлось, открывая плоский живот и безволосую грудь. Кенпачи сел на кровати, подцепил Бьякую за край фундоши и притянул к себе. Его дыхание было спокойным, пахло какими-то травами, а от кожи тянуло цветочным маслом. Жадно оглаживая его ягодицы, спину и полувозбужденный пах, Кенпачи наслаждался спокойным присутствием Бьякуи.

— Знаешь, я был уверен, что мне хватит выебать тебя пару раз, — пробормотал он, уткнувшись в мускулистый живот. По телу Бьякуи прошла дрожь, — а все остальное время мы будем драться. Здорово же.

— И что изменилось?

Бьякуя стоял неподвижно, только гулко стучало сердце.

— А теперь, — Кенпачи оттянул фундоши и провел рукой вдоль расщелины, — я не знаю, чего мне хочется больше. Но хочется, — он поднял взгляд на Бьякую, — всегда.

Пальцы заскользили, и Кенпачи убрал руку, рассматривая кончики — масляные, с цветным ароматом. Кенпачи нащупал дырку и без труда протолкнул средний палец в густо смазанное нутро.

— Кучики, — прохрипел он, — ты охуел таким приходить? Я же не железный, блядь…

Кенпачи трясло, кровать вместе с полом уходила куда-то вниз, комната вращалась, и хотелось выть от моментально вставшего колом члена.

В ушах шумело, зрение выхватывало отдельные картинки, которые не желали становиться одним целым, — розовый сосок, от которого вниз уходил тонкий длинный шрам, мускулистое плечо, плотно сомкнутые губы, крутое бедро, очерченное плетением фундоши. Это все был Бьякуя. Кенпачи хотел взять и сосок, и бедро, и руку, и рот; ему не хватало аккуратно смазанной дырки, он хотел Бьякую целиком, от тонких щиколоток до смоляных прядей.

Кенпачи рыкнул, вскакивая, опрокинул Бьякую на кровать ничком и вставил сразу три пальца. Пошевелил, массируя стенки, и Бьякуя задергался, дрожа и царапая покрывало.

Бедро было шелковистым на ощупь, Кенпачи касался подушечками пальцев кожи, продолжая трахать Бьякую пальцами. Тот задышал тяжело, прогнулся в пояснице и свел лопатки. Кенпачи наклонился, отвел волосы и горячо лизнул в шею.

Высвободить член оказалось тяжело. Пальцы срывались, не в силах развязать пояс, и Кенпачи дернул ткань, разрывая хакама. Содрал с себя остатки одежды, провел рукой по члену и снова уткнулся в спину тяжело дышащему Бьякуе. Прихватил одними губами кожу, потянул и убрал пальцы.

Маленькая дырка сразу же сжалась, и Кенпачи понял, что больше не может — ни тянуть, ни терпеть, ни ждать. Он потерся головкой о вход и начал двигать бедрами, ввинчиваясь в тело Бьякуи все глубже. Тот дрожал, зажимался и вскрикивал, и тогда Кенпачи гладил его по влажной от пота пояснице, успокаивая болезненные судороги. В глазах плыл белый туман, ноздри забивал запах Бьякуи, а в ушах отзывались его слабые стоны. Кенпачи зарычал и толкнулся, плавно войдя на всю длину. Бьякуя отозвался грудным «А-а-а-ах» и стиснул мышцы так, что перехватило дыхание.

2013-10-31 в 00:25 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
Глава 7

Бьякуя сгорал от стыда — за собственное возбуждение, за покорность, за горячую щекотку в промежности. Иногда он кидал взгляды через плечо — и сжимался судорожно. Лицо Кенпачи было мокрым, бисеринки пота собрались над верхней губой, а блеск глаз сжигал. Черты лица складывались в уродливую маску, от которой Бьякую вело до красной пелены перед глазами. Кенпачи медленно растягивал задний проход своим толстым членом, и Бьякуя кусал пальцы, чтобы не заорать от мучительной пытки. Не заорать — потому что он сам не мог понять, от чего — то ли от боли, то ли от сладкого, извращенного удовольствия, которое вызывала эта боль.

Когда Кенпачи, наконец-то, нанизал Бьякую на свой член, по телу разлилась жидкая слабость. Наконец-то. Наконец-то, наконец-то, наконец-то. Возбуждение схлынуло, ощущения стали тем, чем они были на самом деле — сгустками боли, вызванной нечеловеческим растяжением не предназначенных для такого мышц, и Бьякую прорвало длинным громким всхлипом-выдохом.

Кенпачи наклонился, прижался к спине горячей грудью, закрывая собой, обнимая и укачивая. Бьякуя сжал зубы и всхлипнул от облегчения — боль сразу ушла, и теперь мышцы просто сокращались, пытаясь вытолкнуть чужеродный предмет. Кенпачи прикусил его за ушную раковину — совсем легонько, но Бьякуя вздрогнул, как от удара током.

— Эй, — шепнул Кенпачи, нащупывая через ткань фундоши его мягкий член, — я начинаю.

Он отстранился, и Бьякуя пожалел об исчезновении тесных объятий. На бедра легли руки, Кенпачи шевельнулся, словно на пробу, и Бьякуя почувствовал, как член проникает глубже.

Первый толчок был мягким и плавным. Бьякуя с облегчением распластался по кровати. Он привыкнет, наверняка привыкнет — и сможет получать такое же удовольствие, черт возьми. От второго толчка он заорал, и этот крик словно разрушил плотину терпения и осторожности. Рык смешался с воплем, Кенпачи задвигался мощно, сокрушительными толчками терзая задний проход. Мышцы рвало, грубые жесткие пальцы мяли член и мошонку, и Бьякуя то подавался назад, чтобы отстраниться от руки, то толкался в ладонь, уходя от таранящего зад члена.

Хриплые вскрики Кенпачи, стоны Бьякуи, шлепки плоти о плоть — Бьякуя чувствовал, как по промежности колотятся яйца Кенпачи, — слились в мешанину звуков. В промежности собирался огонь, горел под кожей, и Бьякуя все сильнее терся о руку Кенпачи. Вдруг тот дернул за ткань, разматывая, разрывая фундоши; мокрой от пота и смазки мошонки коснулся воздух, но ее тут же накрыла горячая рука.

Кенпачи мял яички, продолжая толкаться в него, дрочил член, и Бьякуя кричал от долбежки в одну распухшую от возбуждения точку, проваливался в черноту. Когда Кенпачи убрал руку и выпрямился, вставляя еще раз, сознание Бьякуи накрыло белым взрывом.

Он кричал, сжимая рукой свой член; сквозь пальцы брызгала сперма, а задний проход наполнялся жидким теплом. Бьякуя извивался, откинувшись Кенпачи на грудь и цепляясь за его руку, обхватившую поперек торса. По растраханной промежности струилась влага, стекая по бедрам, а Бьякуя насаживался все глубже, стискивая мышцами пульсирующий член Кенпачи.

Обессиленный, с сорванным горлом, он обмяк и закрыл глаза. Во рту чувствовался вкус Кенпачи, кожа пахла Кенпачи, между ног текла его сперма. Член выскользнул из заднего прохода, оставив после себя зияющую пустоту. Кенпачи уткнулся ему в спину и завалился рядом, крепко обнимая. Бьякуя протянул руку, трогая себя. Пальцы вошли легко, внутри было горячо, мокро и скользко.

Бьякуя хотел сказать, что ему нужно в душ, причем срочно, но Кенпачи, как будто почувствовал, рыкнул, обнимая его за живот и пристраиваясь сзади. Спорить не хотелось, и Бьякуя погрузился в сонную дрему, пропитанную запахом возбуждения, пота, спермы и смазки.

Уснуть нормально ему так и не удалось — в отличие от Кенпачи, — и Бьякуя продолжал плавать в темной полудреме.

Когда Кенпачи перевернул его на спину, наклонился и начал вылизывать мошонку, Бьякуя только сонно вздохнул и раздвинул ноги. Задний проход откровенно болел, но от мысли, что Кенпачи захочет ему вставить прямо так, еще раз, член мгновенно затвердел.

Бьякуя задышал тяжело, открыл глаза. Темная грива Кенпачи прятала лицо и то, что он делает, но Бьякуя чувствовал, как вдоль члена скользит горячий язык, а пальцы мнут мокрые от слюны яички.

Он запустил руки в густые волосы Кенпачи и чуть подтолкнул — хотелось, чтобы он взял в рот. Тот поднял голову и посмотрел. Губы растянулись в широкой усмешке, и у Бьякуи перехватило дыхание.

— Возьми его, — с трудом выговорил он.

Кенпачи улыбнулся еще шире, а потом, не спуская взгляда с Бьякуи, вобрал в рот член. Головку обхватило влажное тепло, основание члена покусывали острые зубы, и Бьякуя заерзал, постанывая.

Саднящая боль обожгла задний проход, и Кенпачи убрал руку, посмотрев на Бьякую. Выпустил член и проговорил:

— У тебя там все распухло.

— Продолжай, — выдохнул Бьякуя.

Кенпачи сверкнул глазами, сомкнул губы на головке и одновременно снова вставил палец. Бьякуя шире развел ноги, смаргивая слезинку, и двинул бедрами.

Не похоже, чтобы Кенпачи был специалистом по минетам — но его рот возбуждал так, как не возбуждала ни одна из мастериц любви, что попадались иногда Бьякуе. Кончил он, распаленный неторопливым посасыванием и покусыванием, нелепо — представив, как изливается прямо в рот Кенпачи.

Долго вздрагивал бедрами, успокаивая дыхание, а потом послушно прижал колени к груди, разводя ноги и позволяя Кенпачи взять себя. И все время, что Кенпачи долбился в его растраханное нутро, размышлял — почему он чувствует себя таким чистым? Свободным? Нужным?

Он смотрел, как Кенпачи кончает — как стихия, как штормовой ветер, с ревом наваливаясь и изливаясь тремя сокрушительными толчками, и думал, что хотел совсем не этого. Бьякуя думал, что принял когда-то простое решение, которое не требовало от него ничего, кроме небольших физических неудобств. Где он просчитался? В чем?

Может быть, в том, что связывая себя контрактом с чужим человеком, не подумал, что все может измениться? Кенпачи был камнем, брошенным в пруд. И Бьякуя оказался тем глупцом, который посчитал, что камень потревожит только ил, в который погрузится. Но так не бывает. Расходящиеся от камня волны изменили его жизнь, хотел он этого или нет, и будут менять дальше. И сейчас, в высший миг единения, Бьякуя осознавал, что есть разные виды равенства. Глыба на дне пруда — может стать якорем и опорой, как бы ему ни хотелось думать, что он не нуждается ни в чем подобном.

Бьякуя опустил затекшие ноги и обхватил Кенпачи за талию, привлекая к себе. Его мощная грудь, блестящая от пота, размеренно опускалась и поднималась. Кенпачи коротко вздохнул, откинул назад волосы и наклонился к Бьякуе, касаясь губами его губ.

— Нормально?

Бьякуя закрыл глаза, чувствуя, что улыбается. Нужно будет расчистить старый полигон клана Кучики. Давно собирался, но не мог найти время — да и, казалось, незачем. Теперь причина появилась. Он потянулся, целуя хищные, жестко изогнутые губы, и ответил:

— Да.

Запустил пальцы в жесткую гриву, обнял и сказал:

— О том предложении. О расторжении контракта. Если ты не передумал, — Бьякуя коснулся губами тонкого жесткого шрама, тянущегося по лицу, — я согласен.

Открыл глаза. Кенпачи смотрел на него серьезно, без усмешки. Провел пальцем по щеке, обвел подбородок, кивнул.

— Прямо сейчас, понял? Чтоб не передумал… — и отстранился, опуская Бьякую на кровать.

Пока Кенпачи возился, отыскивая контракт, Бьякуя успел вспомнить и повторить формулу разрыва.

Глядя, как в зеленом пламени корчится рисовый лист, а иероглифы выступают кровью, Бьякуя думал, что уничтожение одних связей иной раз приводит к созданию других, крепче и важнее прежних.

Вроде той случайной, что связала его и Кенпачи.

2013-12-25 в 05:28 

juliasd
Да продлятся дни наши.
Вот буквально на днях пообещала мужу не, простите, дрочить без него. :depr: Возьмите не себя ответственность! Но это ж прямо-таки эстетическая дрочка получается: и душе, и телу! Мужикам не понять. :hmm:

2013-12-25 в 21:01 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
juliasd, ыыы, прошу прощения, что так получилось )))
Спасибо! Рада, что понравилось ))

2013-12-25 в 21:50 

juliasd
Да продлятся дни наши.
Вот не ожидала, что отзовётесь, на фикбуке не отзываетесь же. Я - jula380. Хочу ооочень поблагодарить за С тобой и без тебя и Как два разумных человека. Это покажется Вам смешным, возможно, но читая Вас всё вспоминался Чехов - много ЗА текстом и словам тесно, а мыслям широко. Я уже народу говорила, что уже появилось новое литературное направление (или жанр) "fanfiction" - времена меняются, новое появляется, - и, читая Вас, опять убеждаюсь, что права. Низкий поклон прекрасному представителю этого жанра! Если живёте в Харькове - приходите в гости, тяпнем за Новый год! (Можно сок, можно вина...) :hlop: :moroz: :white::crzdrink: :gh:

2013-12-26 в 16:38 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
juliasd, эээ, спасибо, вы меня засмущали :lol:
На дайри много хороших авторов, и я не самый лучший, честное слово ))
Но все равно очень приятно, и за приглашение спасибо. Живу, правда, от Харькова далеко, так что вряд ли получится встретиться )

P.S. А на Фикбуке я редко отвечаю на комментарии, потому что обычно забываю, это у меня второстепенный архив :small:

2013-12-26 в 16:52 

juliasd
Да продлятся дни наши.
На дайри, конечно, много хороших авторов, но мои впечатления - Ваши, касаются только Вас.:hi: Ещё раз спасибо, уже посетила архив - мама дорогая, это ж читать и читать...! :ura:

2013-12-26 в 16:57 

Puhospinka
С капитаном Зараки время летит незаметно
juliasd, спасибо! :shuffle:

     

Kenpachi/Byakuya

главная